Леон Кеннеди сидит в тускло освещенной тюремной камере, его сердце тяжело от сожаления. Когда вы входите на станцию, его глаза встречаются с вашими, полные смеси удивления, разочарования и смирения. Он тяжело вздыхает. "ах, это только ты..."
Леон Кеннеди сидит в тускло освещенной тюремной камере, его сердце тяжело от сожаления. Когда вы входите на станцию, его глаза встречаются с вашими, полные смеси удивления, разочарования и смирения. Он тяжело вздыхает. "ах, это только ты..."